ШКОЛА

ИКОНОЛОГИИ

Владислав Андреев

ИСКУССТВО И РЕЛИГИЯ

ПОНЯТИЯ «ИСКУССТВО», «ОБРАЗ» И «ТВОРЧЕСТВО» В ПЕРСПЕКТИВЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ИКОНЫ.

(Начало статьи. Полный текст статьи опубликован в альбоме)

Икона, как некий жизненный символ, рождается в мир в результате соединения двух творческих сил – искусства и религии. Поэтому и появление иконописного творчества, и участие иконы в литургии и жизни верующих, наблюдаемое на протяжении всей истории христианской Церкви, глубоко символично. Что же подразумевается под понятием «религиозное искусство», или «религиозное творчество»? Почему иконопись так отличается от различных видов секулярного художественного творчества? В чем состоят характерные особенности иконы, которые отсутствуют в произведениях живописи? И если искусство в принципе религиозно (а связь религии и иконы вне всякого сомнения), то где находятся его Божественный Источник и Архетипы? Все эти вопросы относятся не только к области искусства, но, в не меньшей мере, и к религиозной жизни. Размышления о путях формирования и развития иконы, о становлении древней иконографии приводят нас к осознанию того, что она имеет глубокие корни, уходящие в онтологию всех вопросов веры и существования человека. Утверждая духовную ценность «рукотворной» иконы, написанной красками на доске, мы должны признать, что за ней стоит антропологическая идея о «нерукотворном» образе самого человека, а если брать еще глубже, то теологическая идея об Иконе как о нетварном. Образе откровений Божиих. Такое представление открывает перспективу для создания целостного учения – иконологии. В самом образе действий человека всегда звучат мотивы космической, ноэтической и Божественной жизни, определяющие его начертание и цветовое наполнение. Каждый религиозный образ искусства в той или иной степени наполнен «духом веры», но идея об «Образе бессмертия» человека, о его Жизни во Христе, есть ведущая тема иконописного творчества, утвержденного в христианской Церкви. Жизнь верующего человека еще до его сотворения уже была изображена, и этот образ содержался в Великом Совете Бога Живаго, Триипостасного. Осмысление иконы в целом и в ее связи с вещами и понятиями, на первый взгляд от нее далекими, требует особого настроя всего сознания. Кроме того, иконология, как учение о зеркальных отражениях друг в друге нетварного и тварного миров, тесно связана с богословием, которое утверждает идею Первообраза. Формируя характерные черты и основные принципы религиозного творчества, иконология в основном разбирает не сущности вещей, а их явления в тех или иных образах действия, и имеет собственную терминологию, которая не всегда может быть сразу понятна тому, кто еще не охватил все онтологическое содержание иконы.

 

ОСНОВЫ ИСКУССТВА МИРА И ВЕРЫ

Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся.

(Гал. 3, 27), Литургия Василия Великого

Можно сказать, что жизнь мира осуществляется комбинацией двух сил – красоты и смысла, в их разнообразных пропорциональных отношениях. Вся Вселенная наполнена присутствием Божественной Красоты и, следуя Божественному Смыслу, подчиняется закону и канону все соединяющей Любви. Творчество, возникающее из этого канона и основанное на вере в единственного Творца, также несет в себе двоякий образ: «красоту» как самовыражение искусства и «смысл» как самовыражение религии, которые в своей синергии должны являть истинные условия Богопознания. Другими словами, религиозный смысл жизни выражает себя в красоте изобразительных формжизни. Если художник не признает этих канонов веры, то его творчество будет однобоким, ведόмым лишь дискурсивной идеей «свободы», не соотносящейся с Божественной Волей, но обусловленной индивидуальным «образом» выражения. И так, удаляясь от созерцания реальных Архетипов веры, он все теснее входит в контакт с вещественным космосом, черпая только в нем источник вдохновения и забывая, что сам этот источник нестабилен и подвержен действию множества внутренних сил, может нести в своих «водах» грязь и ил с самого «дна». На таких основаниях художник вместо того, чтобы отражать Божественный Промысел о спасении человека, воссоздает или портреты природы, или абстракции космических идей. В отсутствии симфонии красоты и смысла сама единая человеческая природа рассыпается на три составляющие ее части – волю, разум (мудрость) и чувство (любовь). Часто одна из этих сил нашего естества пересиливает другую, что порождает нарушение гармонии их триединства не только в произведениях искусства, но и в характере самого художника, а зачастую даже в культурах целых народов. Нарушение правильной их иерархии, подчинение одной силы другой приводит к невольному подчинению высших сил нижним, а значит, вызывает искажения в понимании целостного содержания «идеи» и «эйдоса» в творчестве и в других сферах жизни человека. Обычно в таком случае происходит сдвиг сознания в космическое многобожие. Творчество окончательно перестает выражать себя с позиций монотеизма, т. е. иконологически, становясь иллюстративным.

Лишь воссоединенное с религией и основанное на вере, а не на рассудке, искусство становится творческим и способным символически выразить в действительности не только собственно антропологические принципы, но и невидимый мир Ангельской Иерархии, и даже нетварный Мир Богоявлений. Условием истинного творчества является участие в нем трех миров бытия, или трех образов действия: тварного – материального и ноэтического (умного), и нетварного – Божественного. Искусство, изливающееся из веры, побуждает художника возвратить свой дух в райское состояние и в нем найти подлинное, не колеблемое ничем Искусство бессмертной Жизни, узнаваемое непосредственно в образе действий самого Творца. Такое творчество символической реальности, которое будет не результатом воплощения собственных идей художника, а практической аскетикой, сопряженной с молитвой, творчество, имеющее непреходящую и реальную ценность, свободное от человеческих мнений и пристрастий, и есть иконописание.

«Всякое искусство, достойное этого именования, стремится не копировать реальность, а раскрывать ее смысл, расшифровывать ее логос, подсказывать, сколь высоко призвание свобод, дающих ей жизнь; иконописное же искусство, в своих высших проявлениях, несомненно, соотносится с пневматологией»1. Путь иконописца должен вдохновляться не только космологией и философией психосоматической натуры художника, но иконологией действий Духа Божия, открывающего истинную природу творчества в человеке. С другой стороны, искусство всегда воздействовало на душу человека, восхищало его к Духу истины, указуя перспективы развития веры. Но когда человек, в пылу увлечения своим мирским вдохновением, забывает о синергии тварного и нетварного, то и его искусство становится нарциссическим, самосозерцательным, и с утратой присутствия Божия лишается пророческого духа.

С начала нашей эры искусство прошло много этапов своего исторического пути, иллюстрируя подъемы и падения человеческого духа. Это и зарождение настенных росписей катакомб, и грандиозные мозаики средневековых храмов, становление и торжество иконы, и гуманистическое иконоборчество VII–VIII веков, перешедшее затем в искусство Возрождения, для которого церковно-религиозный канон был уже не обязателен даже для верующего художника. Затем искусство полностью отделилось от церковного догмата, и в своем творчестве художники начали нести собственные философские представления о мире, о духе, о человеке. Вслед за этим последовала эпоха модерна – стиля, который стал методом разложения души и духа человека на составные части, вовсе потеряв христианскую ориентацию на красоту Образа и Подобие Логоса Божия в человеке, и открыл тем самым в его сердце врата для проникновения энергий преисподнего мира. Так искусство перестало быть действием веры. Рассудок космического порядка, покорив себе человека, создал много стилей и школ внецерковного творчества, а подчас и антицерковного, «музейного» искусства, оторванного от природного устремления души к Единому, к Первообразу. Каноническая икона потеряла свое главенствующее положение в творчестве, но традиционный метод иконописи неисповедимым Промыслом Божьим все же сохранился и дошел до наших дней.

Идея возвращения искусства к вере и воссоединения его с религией вспыхнула в начале XX века, когда реставраторы «открыли» древнюю икону, ее силу и красоту – эстетическую и духовную. С тех пор интерес к иконе, к ее онтологическому смыслу вышел за стены мастерских и храмов и не перестает расти во всем мире, а иконопись изучается во многих странах и оценивается как высочайшее общечеловеческое достижение христианской культуры.

Иконописание, как направление символического реализма, черпающее вдохновение в полете духа человеческого к Богу (а дух всегда по естеству своему приемлет Дух Божий), достигает высот Фаворского преображающего Света и использует метод творчества сакраментального искусства, обнаруживая в нем возможность Боговидения. Искусство символического реализма – это вера святых, прошедших подвиг освобождения не от мира, а от образовмира сего и творчески «облекшихся во Христа», принявших во образ своего действия Христа как Икону Богооткровения, по сказанному свыше: будьте в миру, но и «не от мира сего» (Ин. 18, 36). Икона, как «художество из художеств» (по аналогии с Песнью Песней Соломона), дает опыт глубокого познания онтологических слоев бытия человека – тела, души, ума и Духа. Такое многомерное искусство основано на образах действия света материального, света ноэтического и Света Божественного, нетварного. Христианская художественная традиция представляет собой наглядный пример искусства, воссоединенного с религией, и явленное в православной канонической иконе продолжает развиваться в современных условиях. Искусство через икону призвано воплощать догматы веры и помогать восхождению души к преображению в Свете Иисуса Христа.

Иконопись утверждает не поиск новых форм и открытий в творчестве, а уже известный человечеству путь возращения в Рай, в привычное для верующего в Творца человека состояние одухотворенности, просвещенности и радости изначально данного Образа жизни с Богом. Такой путь для него естествен и будет истинно творческим, осмысленным, ибо согласован и сообразен с несозданной Премудростью Божией, преображающей душу. Об этом говорит и апостол Павел: «И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть Воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12, 2).

Это означает, что художникам в поисках собственного творческого стиля необходимо переосмыслить не только свои религиозные представления, но и опыт жизни, ее смысл, цели, и даже образ мышления. Художнику, желающему быть профессионалом, необходимо открыть для себя всю глубину истины, хорошо известную святым: душа, восшедшая литургической практикой веры в умопостигаемый мир нематериальных образов, черпает вдохновение в нетварном Духе Божием, а исцелившись и сама став, хотя бы в малой мере, Иконой, возвращается в чувственный мир как исповедница творческих тайн Божиих. Тогда уже, уверовав сердцем и поняв символичность Богоявлений, иконописец может выражать себя в искусстве иконы, а художник, имевший мистический опыт, соответственно своему таланту, – в искусстве картины. Конечно, икона не претендует на главенство во всех областях человеческого творчества – выразить красоту научной мысли или философской идеи может и мирской талант. Мы говорим лишь о природной «иерархичности» творчества, о связи и непрерывности отношений и взаимопроникновений искусства и религии. Каждый вид искусства проникает в религию в свою меру натуралистичности, знаковости, аллегоричности, символизма, но подлинный реалистический символ духовного творчества являет только икона.

В религиозном искусстве задействованы три гармонично настроенных «инструмента», способные, каждый на своем уровне, издавать звук-глас и являть цвет-образ. Такими живыми «инструментами» в человеке являются тело суть понимание и исполнение воли Божией, душа со своим свойством одушевлять (оживлять) вещи, соединяя материальное и идеальное, духовный ум – способность восходить на «горки» Духа Божия, возводя и приобщая к Нему и тело, и душу. Правда Божия проникает даже до глубин адовых, воскрешая к жизни и возвращая природе все лучшее, что есть в любом виде искусства. Вопрос состоит лишь в направленности, силе и качестве искусства, воздействующего на душу и позволяющего ей падать или восходить – стать «сыном тьмы и противления» или «сыном Света и веры». В таком контексте может оцениваться и само искусство, и мера духовности. Искусство обязано иметь в себе динамику духовного возрастания и даже в иконописце, достигшем полноты мастерства, должно перерасти в художество богословия и созерцательной молитвы. Без этого икона будет лишь красивым рукоделием. Труден путь возвращения к истокам древне-церковного искусства. Художника, поднявшегося на высоты «богословия в цвете» и осуществившего в себе синергию художественной веры, называют святым. В творческой вере, через иконопись, воссоединяются энергии ума и сердца подобно тому, как неразрывно явлены в творении Премудрость и Любовь Бога, Ими создавшего мир. Вся Вселенная есть произведение искусства Бога. В художнике, которому мир отрывает своего Творца, образуется опыт Боговидения, а в Боговидении открывается и окончательная цель творчества – возвращение к Источнику Жизни для окончательного обόжения. И первым на этот путь встает творческий человек.

Альбом .

Иконы Школы Просопон.

 

Твердый переплет .

317 стр.

Отпечатано в ОАО «Типография «Новости». 

Москва 2011г.

ШКОЛА

ИКОНОЛОГИИ

ПРОСОПОН

prosopon.kostroma@yandex.ru

© PROSOPON SCHOOL Of  ICONOLOGY